«Ле Фильм Трез», «Черито фильм», «Тэ Эф Один фильм продюксьюн»,
«Сталлион фильм», «Герхард Шмидт фильм» представляют
«Каждый человек одинок, и всем наплевать на всех, и наша боль – необитаемый остров». Альбер Коэн
Посвящается Жаку Брелю
Жан-Поль Бельмондо
Ришар Анконина в фильме
«БАЛОВЕНЬ СУДЬБЫ»
режиссёра Клода Лелюша
«Здесь продаются билеты на трамвай и автобус»
У тебя есть билет?
А мама твоя где?
Там.
Где – там? В кафе?
Нет, не в кафе, она там.
Постой, постой. Я посмотрю, где она. Мадам!
Тут малыш маму потерял. Говорит, она в кафе зашла. Вы не посмотрите, мадам?
Спросите, кто мама малыша.
Вон она. Вон там.
Постой-ка, послушай! Да послушай же. Как тебя зовут?
Сэм.
Сэм?
Что там у тебя, ну-ка покажи.
Это тебе мама дала?
Это мама тебе дала?
«Сэму 3 годика. Я не могу его содержать. У меня нет выхода. Позаботьтесь о нём. Умоляю».
«Три года спустя…»
Сэму тринадцать лет
Сэму шестнадцать лет
Последний раз я с ним виделся за несколько часов до отплытия.
Все надежды его были на эту встречу с самим собой.
Это одиночное плавание, вдобавок ко всем штормам, что он испытал,
было для него вызовом самому себе.
Он мне всегда говорил: «Знаешь, стоит мне побыть некоторое время с тобой –
и мне хочется поверить в Бога,
стоит мне провести вечер с детьми – поверить в семью,
а когда я вдвоём с женщиной – хочется поверить в любовь».
В этом был весь Сэм Лев. Кстати, а вы знаете, почему его назвали Сэм Лев?
Его нашли возле цирка. А когда дело дошло до бумаг,
директор решил дать ему имя Сэм Лев, поскольку он часами торчал
у клеток с хищниками.
Это самый прекрасный день в моей жизни!
Ещё бы! Это одно из красивейших мест в мире!
А куда уходит вся эта вода?
В озеро Кариба. Сама увидишь – сумасшедшее место, где деревья растут из воды.
Вот там красиво по-настоящему. Там самое красивое место в мире.
И мы увидим это своими глазами?
Конечно, своими глазами.
– Мы с тобой? – Мы с тобой.
Гляди быстрей – вон радуга. Загадывай желание.
Он сорвался с трапеции, но чтобы не расставаться с бродячей жизнью, стал бродячим торговцем.
А потом он выиграл конкурс на лучшего бродячего торговца, и кубок ему вручала Иветта,
на которой он потом женился.
У них родился Жан-Филипп.
А потом случилась эта трагедия в Сингапуре, как мы знаем.
И ему пришлось одному воспитывать сына.
Десять лет ему понадобилось, чтобы забыть Иветту.
Десять лет, чтобы встретить Коринну.
Десять лет, чтобы из мелкого торговца превратиться в крупного бизнесмена.
Десять лет, чтобы снова начать улыбаться при виде детей.
Чудесно.
Ты всё больше становишься похожей на мать.
– Значит, скоро ты меня возненавидишь. – Брось.
А кто придумал сюда приехать?
Правду говоря, я. Я хотел поехать в Венецию как все, но твоя мать там уже была со своим первым мужем.
И тогда я сказал: «Хочешь много воды – будет тебе много воды».
А кому из вас взбрело в голову назвать меня Викторией?
Твоей матери. Она была уверена, что забеременела именно здесь. То есть где-то тут.
Хорошо хоть на Ниагару не поехали.
Вообще, тебя чуть не назвали Изабель.
Я тогда с ума сходил от песни Жака Бреля «Изабель».
Он её написал, когда у него родилась дочка.
Но когда я увидел это, то передумал.
А как ты додумался заняться уборкой?
Просто когда я сорвался с трапеции, мне поручили уборку цирка.
Когда мы уезжали из какого-нибудь города, надо было всё за собой вылизать.
Я думал-думал и додумался до машин, которые убирали бы вместо меня.
Какая у нас программа на вечер?
Вечером у нас африканский ужин. Тамтамы, праздничный торт, шампанское. Короче, гуляем!
Посмотри. Может, это тебе пригодится?
А что! Знаешь, я наблюдал за ними утром из окна. Клёво работают. Нет, правда.
Смотри, самый классный – вон тот.
Последи за ним. Нет, ты только посмотри, что творит! Представляешь такое осенью на Елисейских Полях?
Балет дворников!
Когда первые машины выйдут на улицы?
Если всё пойдет нормально, то через месяц.
А как у вас родилась такая идея?
Я поехал в свадебное путешествие с дочкой. И нам попалось на глаза это симпатичное такси.
И мы решили его усовершенствовать.
Говорят, министр советует городским властям закупать ваши машины.
Если машина полезна для общества, то нормально, что министр ей интересуется.
Говорят, вы собираетесь купить обанкротившийся цирк.
Цирк я очень люблю, но слух преувеличен.
Нет, я просто взял на работу людей, которых собирались увольнять.
Кстати, здесь моя новая секретарша – единственная секретарша в мире,
которая могла делать тройное сальто назад из виса на пятках с трапеции. Девять раз из десяти.
Менее чем за десять лет вы стали номером один в мусорном бизнесе.
Чем вы объясните такое везение?
А вы делайте как я. Почаще наступайте в дерьмо, а потом убирайте его.
Значит, эта машина заменит нынешних дворников?
Скажем так, эта машина позволит убирать до десяти километров улиц в день вместо одного,
как при работе обычного дворника.
К тому же её скорость сорок километров в час, и оператор может ездить на ней на работу.
Но главное – тому, кто будет ею управлять, не придётся соприкасаться с мусором.
Изменится восприятие профессии. На работу придут молодые люди: спортсмены или студенты.
Другими словами, дворников выбросят на улицу.
Э, нет. Ведь машина пройдёт не везде. Так что простые дворники нам ещё пригодятся.
Но было бы неплохо, чтобы они освоили ролики.
– Тебе прикольно катать меня на этой штуке? – Да нет. Чего тут прикольного.
Короче, поговорить надо.
Ладно, ладно, понял!
Что ты понял?
Раз ты говоришь – надо поговорить, значит, что-то не так. Понятно.
– Не пойду я в гостиницу с тобой. – Что?
Я в гостиницу не пойду.
Да это не гостиница. Я там живу.
Не только в этом дело. А всё остальное?
Да что остальное, что? У меня ничего нет! Эта машина вообще мой первый мопед. Чего тебе ещё надо?
Чао!
Да подожди, что мне сделать, чтобы ты осталась? Найти работу на розовом «Кадиллаке»?
Тебе бы понравилось?
Да подожди ты. Подожди, подожди! На! Мой подарок.
Что это?
А ты посмотри.
Вот куда мне бы хотелось с тобой поехать. Это недалеко от водопада Виктория.
Ну ладно.
Ты пошла?
– Да. – Ну ладно. Чао!
– Можно, я пока оставлю? – Это же подарок.
Спасибо.
И долго ты на роликах ездить будешь?
Не знаю.
Ты эту штуку чинить собираешься?
Не знаю, пап. Сказал же – оставь. Завтра утром заберу.
Когда свадьба?
Пойди у него спроси.
Принесите, пожалуйста, дело Альбера Дювивье.
Это машина для сбора дерьма, а не для развоза девиц по городу.
И сколько раз я говорил носить шлем?
Послушайте, а можно мне поговорить с хозяином?
Ваш непосредственный начальник – я.
Извините, но я бы хотел поговорить с тем, кто устанавливает правила,
а не просто следит за их выполнением.
А плавать вы умеете?
Ну да. Кролем.
Вот и плывите кролем на середину Атлантики, и если доплывёте, там с ним и поговорите.
Дьявол! Соль!
Ничего мне не ясно, красавица, повторите-ка ещё раз!
«Виктория», дайте ваши координаты.
Повторяю: 42 градуса северной широты, 26 западной долготы.
Опять то же самое. Чётче говорим, красавица!
«Виктория», вам звонят из Парижа. Соединить? Будете говорить?
Да, но не раньше, чем через час. У меня тут дела, ясно?
Ясно. Конец связи.
Отлично.
Итак: 42 градуса северной…
Ну да, я же совсем не здесь.
Алло, «Сен-Лис»! Алло, «Сен-Лис»!
Нет, нет. Опять!
Кто-нибудь подойдёт к колонке?
Селин на колонке, а я здесь!
Селин! Знать бы, куда её унесло?
Что им надо за это?
Работа на камбузе.
А сколько продлится плавание?
Две недели.
Две недели? Мне что, две недели мыть у них посуду?
«Виктория Лев. Отправная точка».
Итак, резюмирую. Пилюли не пропускать! Это очень важно, слышишь?
Слышу, слышу.
Принимать утром, днём и вечером.
По одной.
Второе, яхта. Свали куда-нибудь подальше хотя бы на месяц.
С ума сошёл, на месяц! А если я скажу тебе месяц не курить?
Спорим?
Что, всё так серьёзно?
Голова – это всегда серьёзно.
Ну, спасибо, успокоил. Ладно, до вечера.
Опять с Мартиной придёшь?
Увидишь.
Жан-Филипп, это доктор! В общем, я осмотрел отца. Дела паршивые.
У него точно будет нервное истощение. Ты бы повлиял на него.
Вот так жить в вагончике в двух метрах от работы – не выход,
особенно если пахать сутками, как он пашет.
В общем, я оставлю рецепт секретарше, но ты всё равно с ним поговори.
Надо нам всем на него страху нагнать.
Что, он правда так плох?
Да.
А счастье – это что, по-твоему?
Хочешь, чтоб я честно тебе ответил?
Так вот, счастье – это… Как бы сказать…
Это когда проблемы спят, а ты стараешься их не будить.
Ты точно здорово вымотался, если так говоришь. От чего ты в жизни больше всего уставал?
От твоей матери.
Но ты хоть немного её любил?
Ещё бы! Иначе тебя бы не было!
А маму Жана-Филиппа ты любил?
Слушай, давай сменим тему.
Про Иветту говорить нельзя, про Жана-Филиппа нельзя, про маму нельзя. А о чём можно?
Ты на меня сердишься?
Главное, я рад, что ты ещё похож на человека.
Слушай, пап, а что у нас с тобой не так?
Ты у меня в слишком хороших школах учился.
Знаешь, пока мы вдвоем будем управлять «Викторией», у меня никаких перспектив.
Успокойся. Скоро я тебе место уступлю.
Я не то хотел сказать.
Но ведь ты ешь с «Викторией», спишь с «Викторией», плывёшь с «Викторией».
Только о компании и думаешь. Нет времени поговорить с тобой, просто побыть вместе.
Ты считаешь, это удачная мысль – в одиночку переплыть Атлантику?
Да я 30 лет на судах плаваю!
В бухте Сан-Тропе. Я всё равно против.
Мишель, ничего срочного? Тогда меня ни для кого нет.
Ты не можешь так с нами поступать!
Чего не имею права? Не имею права переплыть Атлантику?
Права бросить двенадцать тысяч сотрудников.
Но я и не бросаю двенадцать тысяч сотрудников. Я продаю компанию, и ещё какую!
Компанию, которая держится на тебе.
Два мартини!
Кто же купит такую компанию?
А недвижимость тебе что, кот чихнул?
И что ты будешь делать с такими бабками?
Да у меня за пятьдесят лет минуты на себя не было!
Ты свихнёшься через два дня отдыха!
Попробую пожить психом.
Доктор поклялся, что ты с этим завяжешь.
И что мне прикажешь делать?
Гляди, гляди!
Чем мне заняться?
Велосипедом! Ты гляди, как он их меняет! Ты только погляди!
Я решила книгу написать. Думаешь, получится?
Книгу?
Да.
Получится, что тут такого?
И ещё я хотела бы съездить в Штаты.
В Штаты? Он у тебя американец?
Да.
Во даёт русский!
Ты осознаёшь, что каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, мы идём в цирк?
Естественно. Вы – две мои страсти.
А помнишь, когда я была маленькая, я хотела за тебя выйти замуж?
А сейчас?
Сейчас я бы побоялась, что ты меня бросишь.
Но надеюсь найти кого-нибудь, похожего на тебя.
Скажу тебе по секрету: я очень плохая партия.
– Врёшь ты все. – Не вру.
А кто тогда хорошая партия?
Тот, кто думает поменьше.
То есть кретины?
Это ты сказала!
Наконец-то!
Лучше поздно, чем никогда.
Ты даже в день нашего развода не можешь прийти вовремя!
Особенно в день развода.
Ты им сказала, по какому поводу праздник?
Нет. Тебя ждала.
Шутить изволите?
Да ладно, не кривись! Это тоже может быть праздником!
Вот именно. Отмечать надо день побега, а не ареста! Как сказал, а?
Ну, как вам разведёночка?
Прекрасно выглядишь.
Ты тоже.
Самолёт не опоздал?
Нет, вовремя.
Когда она решила вернуться?
Позавчера.
Я был уверен, что ей в Нью-Йорке не понравится. Она махровая француженка.
Что ещё стряслось?
Да нет, ничего, всё нормально. Вот и она!
Слушай, а что у неё в руках?
Она сама тебе объяснит.
Нет уж, лучше ты объясни!
Ну… ему полгода, и его зовут Сэм. Вот так.
Его зовут Сэм, ему полгода, и я дед, да?
А где отец?
Нету? Нормально!
Он хоть в курсе, что он папа?
И того лучше.
Сказать вам, что я сейчас думаю?
Я самый счастливый человек на свете! Слушай-ка, да у него мои глаза!
Послушайте, дело не в том, что она моя дочь. Это и вправду здорово написано.
И я был бы рад, если бы вы смогли её издать. Какие проблемы?
Если будут проблемы, конечно, я их буду решать. А как же? Только не надо моей дочери
ничего про это говорить. Ладно? Спасибо.
И чего ты припёрся?
Посмотреть, как с пилюлями…
С пилюлями всё нормально, а вот всё остальное…
Пообедаем вместе?
Ну, давай, если не будет землетрясения. Погоди минутку.
Слушай, я сто раз говорил, чтоб ты приходил раньше всех остальных!
Это ещё что такое? По-твоему, это реклама?
Ну почему я вечно должен за тобой дерьмо убирать? Да. Элен заплатила?
Ладно, сейчас перезвоню. Слушай, давай лучше поужинаем.
– Ты книжку сестры прочитал? – Да.
Ну и о чём она?
Ну, она о девушке, ей 25 лет, она влюбилась в пятидесятилетнего типа и, кстати…
он на тебя немного похож.
И что?
Ну, и он всё бросил ради неё. Кстати, поэтому она и назвала её «Отправная точка».
Как вы?
Превосходно.
Плохо слышно.
Пре-вос-ход-но!
Вы возвращаться не собираетесь?
В общем-нет.
Мы все придём в порт вас встречать.
А сын как?
Мы его редко видим. Когда вы рассчитываете прибыть?
Я вам не поезд по расписанию. Но в любом случае не раньше, чем через 3-4 дня.
А что? Есть проблемы?
Не больше чем обычно, но есть вопросы, которые лучше бы решить прямо сейчас.
Ну так и решайте!
– Алло! – Алло!
Плохо слышно, алло!
– Алло! – Алло!
Вас не слышно. Алло, алло! Конец связи!
Всё.
Ну что, добился-таки?
Ага, добился.
Так, ну а писать тебе куда?
Пап, я как туда приеду, сразу тебе напишу.
Это ведь далеко?
Ага! Далеко, в Африке. Ну там, на юге где-то.
А где точно?
Короче, не знаю ещё, где точно. Людей много. Я же говорил, что жду ответа, и тогда…
Да ладно, что мне тебе сказать? Знаешь, если всё лопнет, всегда можешь вернуться.
Знаю. Я всегда могу вернуться, как всегда. Ладно, пап. Береги себя. До скорого!
Ему уже не терпится!
«Специальный выпуск. Сэм Лев пропал без вести в море. Дороги баловня судьбы: 1934-1984».
Да!
Доброе утро!
А помнишь, что ты мне сказал на прошлой неделе?
На прошлой неделе у меня не было сил. Не помню.
В любом случае, я всегда буду думать, что есть, пить и заниматься любовью
у животных получается гораздо лучше, чем у нас.
Кюре полагает, что слышит речь избалованного ребёнка.
А возвращаясь к животным, многие из них мрут от инфаркта.
А священники от инфаркта тоже мрут?
Мы собрались сегодня здесь, чтобы вспомнить, как он заботился о других.
Многим из здесь собравшихся известно, чуть что – и он спешил вам на помощь.
Сколько раз он при мне ругательски ругал этот бизнес, эту контору, хотел её продать,
а потом вспоминал о вас, обо всех вас,
и всё становилось на место.
И с этим штормом, который сегодня обрушился на вас, Виктория и Жан-Филипп, бороться придётся вам.
Однажды он мне сказал: «Если любишь и солнце, и дождь, и ветер, то как не поверить в Бога?»
Так помолимся же за те дни, когда он в Него верил.
Вы, правда, говорите по-французски?
Если ты пришёл поговорить, то да.
Таксист мне сказал, что если мне надо кое-что… замастырить в Гамбурге, то мне сюда.
Лично мне ты можешь замастыривать целый час за 300 марок,
всю ночь за тысячу и всю жизнь на халяву, если женишься.
Мне нужен левый паспорт.
По левым паспортам – это к Мамаше. Она всех знает. Смотри, тут полно полиции.
Я ничего прям такого не сделал!
Что ты умеешь делать?
Всего понемногу, лишь бы хорошо платили.
Мамаша тебе объяснила, что я не делаю левые паспорта? Я их нахожу.
Ещё проще.
Скоро в Кёльне будет карнавал. Думаю, мы там мигом всё слепим.
А Кёльн далеко отсюда?
Четыреста километров.
И как там?
Сурово.
Хочешь знать, почему я этим занимаюсь?
Не хочешь разговаривать?
Знаешь, когда спрашиваешь кого-то, как у него дела, то здорово рискуешь.
Я тебе не нравлюсь?
У меня дочь твоего возраста.
Никогда не видела, чтобы кто-то так любил карусели.
Я тоже.
Ты, правда, прокатаешь все двадцать билетов?
А что мне ещё делать?
Чисто сработано!
А у тебя как с работой?
Не очень.
Пошли!
Иди сюда.
Господин Ванденберг, архитектор.
– Привет! – Привет!
Привет!
Пятьдесят тысяч долларов за час работы.
Что за работа?
Три сумочки оставить на вокзале в Дюссельдорфе.
Три сумочки?
Да. А их только двое.
Очень жаль, но я обычно работаю один.
Ваш паспорт, пожалуйста.
Спасибо.
Слушайте, я вижу, что есть места на Нью-Йорк, тогда отменяем Токио.
Привет!
Токио?
Да, отмените.
У вас же есть ещё Папеэте?
Тогда отменяем Нью-Йорк и летим в Папеэте.
Папеэте! Может, скажете, что вам нужно, я бы смогла вам помочь.
Хороший вопрос! Пожалуй, начнём с солнышка.
Папеэте. В Папеэте сейчас сезон дождей.
А какой сейчас там циклон?
Так всё-таки Папеэте? Папеэте.
Есть только места для курящих.
Придётся закурить.
Всё так плохо?
Первый раз в Сан-Франциско?
Да.
Француз?
Бельгиец.
По делам или в отпуск?
Сам ещё не знаю.
Эй, мистер, мистер!
Пять тысяч долларов за эту куртку? Нет, нет, спасибо!
В 1934 году в Чикаго Аль Капоне был осуждён за неуплату налогов.
Оттуда его отправили в тюрьму Атланты, где он просидел меньше года,
пока министерство юстиции не открыло Алькатрас.
Когда его перевели сюда, то поместили в эту камеру, где он просидел около пяти лет.
Заключённые его не любили и нередко избивали.
Так он и просидел до 1939 года.
Бандиты, оставшиеся на севере, в Чикаго, говорили ему:
«Аль, сиди-ка лучше там, здесь ты больше не нужен».
Деньги у него были, но они ему не очень пригодились из-за его здоровья.
Он уже начал сходить с ума.
Из-за сифилиса он совсем чокнулся, и его отправили в психлечебницу в Балтимор.
Тебе в куртке не жарко?
Немного.
Тогда зачем ты её все время носишь?
Она меня оберегает.
– И ты в это веришь? – Да!
Я знаю, почему ты из неё не вылезаешь. Тебе её Иветта подарила в Сингапуре.
Сожалею, месье, где вы точно оставили куртку?
Вон там, на сумке, когда брал билет до Папеэте.
Оплата наличными?
Конечно.
Идёт.
«Иветта Лев, 1934-1957»
– Французы? – Да.
– Первый раз в Сингапуре? – Да.
– По делам или в отпуск? – Медовый месяц.
А, медовый месяц!
Потом!
Когда от меня останется только прах…
Иветте, Иветта, не надо!
Ты такой лапочка вчера был на кладбище!
Стоял, как идиот, с этим букетом.
Я первый раз видела, как ты плачешь.
Можно к тебе прикоснуться?
Как тебе Жан-Филипп?
По-моему, ты с ним слишком строг.
К сожалению, не ты его воспитала.
Иветта!
Иветта, вернись, чёрт побери!
Ну, куда ты делась?
Извините, дамы и господа, тяжело с этими привидениями.
Смотри, а то опять пропаду.
Один поцелуйчик. Маленький.
Улыбнись. Вот так.
Ванденберг, Бельгия, архитектор. Но этого же не может быть!
Вы его знаете?
Конечно, я его знаю. Но он же умер!
Что?
Ну да, он же умер.
По-моему, вам больше не надо пить.
Нет, нет! Извините, я не пью.
Нет, нет!
Нет, нет, нет!
Орешки?
А много тут французов?
Много. Вся смена на кухне из Франции. А вы сами откуда?
Из Бельгии.
Ещё пива?
Если можно.
Один бокал. Бельгийского.
– Прошу. С пеной или без? – Без.
Ага. Так вкуснее. Отдых на водопаде Виктория? Да, тут очень красиво.
Вот. Если хотите, я подложу под ножки, а то с этой влажностью дерево разбухает, и все столики…
Скажите, где моё бунгало?
Какой у вас номер?
Двенадцать.
Если хотите, я вас провожу. Вы, наверное, хорошо знаете эти места, если обходитесь без проводника.
У меня неплохая карта.
В любом случае, приятно видеть здесь француза, потому что…
Я бельгиец.
Ну да, простите. Но у вас нет акцента, так что я…
Если хотите, могу с акцентом.
Да. Очень забавно. Завтра утром, сюда придут слоны на завтрак. Вы любите животных?
Интересуюсь.
Вот и пришли.
Это что? Домик Белоснежки?
Можно и так сказать.
По ночам тут полно комаров.
Вы к нам надолго?
Вы бармен или легавый?
Ой, простите. Вам, наверное, показалось, что я слишком волнуюсь, но…
Просто вы так похожи на брата отца. Только он без бороды и помоложе чуточку.
Всё, благодарю.
Нет, это я благодарю.
Ужин в полвосьмого, и…
Спасибо. Я собираюсь придавить как следует.
Тогда завтрак с половины седьмого. Отдыхайте, месье.
Доброе утро!
Доброе утро! Хотите кофе?
Спасибо.
Они в хорошей форме!
Извините, но есть у меня нечего.
Вы едете с нами?
Вы взяли проводника?
Извините.
Привет!
Здравствуйте, месье.
Не рановато?
У меня выходной.
Хорошо получилось?
Неплохо. Там, где вы со львом, высший класс.
Больше ничего?
Нет.
Это ещё что?
От какого числа?
Кто-то из туристов оставил месяц назад.
Ты это кому-нибудь показывал?
Нет, месье. Нет, никому.
Осторожно, не оборачивайтесь. Не надо!
Я в этой дыре из-за вас оказался.
«Виктория» тут, «Виктория» там, я был одним из двенадцати тысяч сотрудников компании.
Вы тогда набирали роллеров, а я неплохо катался…
А потом меня выгнали. Вы меня выгнали.
Как тебя зовут?
Альбер Дювивье. Но меня все зовут просто Аль.
Значит, львов вы не боитесь.
И тебя тоже.
«Сэм Лев: Крах империи через два года после смерти».
Знаете, журналисты вечно преувеличивают.
Но ведь как тесен мир! Расскажу – никто не поверит.
Кому расскажешь?
Ну, я просто так говорю.
Вот-вот.
Ты хреново выглядишь.
И прекрати качаться, меня тошнит.
Зачем вы всё это сделали?
Захотел и сделал.
Что, дела плохо шли?
Тебе не кажется, что ты и так достаточно знаешь?
Если скажете, это останется в тайне.
Это не просто тайна.
Объясните. Я ведь всё пойму.
Я оставил то, что любил больше всего на свете. Можешь это понять?
Нет.
Ладно. Сколько ты хочешь?
Но я…
Я… это…
Я не буду продавать снимки.
У меня их просто больше нет.
Признавайся. Ты хотел меня шантажировать?
Нет. Я просто хотел их продать, но…
Н-да. И как бы это называлось?
Шантаж.
Но я… Я сразу передумал. А зачем вы так близко подошли ко льву?
Ты в «орёл-решка» когда-нибудь играл?
Да.
А в русскую рулетку?
В русскую рулетку – нет.
Ну и что мне с тобой делать? Купить или убить?
Ну, это, лучше второе… То есть, нет, первое…
Я не уверен, что ты мне пригодишься.
Я и сам не знаю, на что сгожусь.
Ну и какие у тебя запросы?
Но я… я не знаю, сколько надо просить, и…
Также, как с чаевыми.
Если хотите
я буду молчать и работать с вами, делать всё, что скажете.
Так продайте всё и приезжайте сюда. Будете спокойно ваших львов изучать.
Сразу видно, что у тебя никогда не работало двенадцати тысяч человек.
А что в газетах написано – правда?
Кое-что приврали.
Но так бывает, что мореплаватели пропадают на целые годы, а потом возвращаются внезапно, а?
Ты знаешь какой-нибудь остров, где нет телефона?
Нет, но вы можете сказать, что во время шторма вам на голову упала мачта.
Вы потеряли сознание и ничего не помните.
Ты бармен или писатель?
Я же хотел вам помочь.
У тебя родные есть?
Отец и сеструха.
Чем они занимаются?
У нас есть отель.
Отель?
Ну да. Если это можно назвать отелем.
Нет, я понимаю, что вам вдруг захотелось бросить двенадцать тысяч человек. Это я понимаю.
Захотели бросить жену, то есть женщин.
Нет, подождите, подождите, это я понимаю, тоже понимаю.
Но я не понимаю, как вы могли бросить детей.
Месье, месье, можно потише?
Что вы делаете? Куда мы едем?
Куда мы едем?
К детям.
Уверяю вас, что с удовольствием стал бы работать с вами, если вы решите вернуться во Францию.
Ваша молодость, ваш талант и ваш успех в Канаде – для меня весомый аргумент,
чтобы пригласить вас работать у нас. Я восхищён тем фактом, что у нас с вами столько общего.
Такие люди, как вы, очень нужны «Виктории». Жду вас. С дружеским приветом, Сэм Лев.
Если я правильно понимаю, вы последний, кто видел отца живым.
Не знаю, последний или нет, кто его видел, но думаю, точно последний, кто с ним ужинал.
А как вы его нашли?
Не понял? А, нет, это он меня нашёл в Нью-Йорке, потому что я руковожу, то есть руководил,
фирмой вроде вашей в Канаде, в Монреале.
А почему вы уехали из Канады?
Ностальгия, я так думаю. Франция всегда остаётся Францией.
Да, конечно. Это письмо, этот почерк, это…
это так волнующе!
Ну что?
Всё как вы сказали. После того, как я поболтал о цирке с секретаршей, меня пригласили к нему в кабинет.
А потом?
Он спросил, когда вы написали письмо. Ну, я ему и объяснил, что накануне вашего…
отплытия, и что, это, мы вместе поужинали, много говорили.
Короче, всё как вы объясняли. Мы говорили о делах, ну, и вы, типа, мне оставили письмо
прямо перед отплытием.
Ты это рассказал ему точно так, как мне сейчас?
– Ну, это, в общем, я… – Вёл себя поуверенней?
Да-да, поуверенней, точно. Поуверенней.
А ты попробовал выяснить, почему дела идут плохо?
Я пытался расспрашивать, но, это…
Он мне объяснил, но слишком сложно. Ваш сын очень сложно изъясняется.
Я, похоже, не очень уловил, что он имел в виду.
Он говорил о долгах фирмы на момент вашей смерти…
О долгах?
Это бандит! Иди, я потом объясню.
Короче, выложиться надо по полной.
Понял.
Готов?
Что вы называете «по полной»?
А то, что отныне ты больше не сделаешь ни шагу, не скажешь ни слова,
не посоветовавшись со мной, и через полгода ты станешь королем бизнеса во Франции. Готов?
Готов.
И ещё, ты сменишь костюм, а то полосатое на полосатом как-то не смотрится.
Я про это и не знал.
Итак, завтра снимешь номер в городе.
«Делюкс» в четырёх звёздочном отеле и начнёшь учиться здороваться.
Не понял.
Я сказал – начнёшь учиться здороваться. Это самое главное в жизни.
Если ты правильно поздоровался, то полдела уже сделано. Давай, поздоровайся со мной.
Здрасьте.
Нет, это ты попрощался. А я говорю, поздоровайся со мной.
Здравствуйте.
Представь, что я болен, и поздоровайся со мной.
Ну, здравствуйте.
Ещё разок!
Здравствуйте.
Должно быть видно, что ты готов для меня постараться.
Я тебя интересую больше, чем ты сам себя.
Как раз это и интересно людям, чтобы говорили о них, а не о себе.
Ну-ка, поздоровайся ещё раз.
Здравствуйте.
Нет, не получилось. Только потом дошло. Здравствуйте.
Вот-вот! Видишь, ты сам уже почувствовал!
Ага. Я ещё и улыбнуться могу.
Улыбайся, только если в улыбке читается сочувствие.
Здравствуйте.
Не слишком лыбься. Тут что важно? Раз тебе придётся столкнуться с массой незнакомых вещей,
надо делать вид, что ты всё знаешь. А если хочешь, чтобы тебе поверили,
лучше всего никогда ничему не удивляйся.
Понял?
У тебя часто удивлённый вид, а это минус.
Понятно?
Да.
Так, проверим. Я назову тебе два-три невероятных факта, а ты не удивляйся.
Понял? Собрался?
Да.
А знаешь, что раньше твой отец жил с этим мальчишкой с бензоколонки?
Вот видишь!
Да, но…
Ну и что? А ты не удивляйся!
Да, но это…
Удивительно. Но ты не должен удивляться.
Ладно.
А теперь представь, как твой отец этого мальчишку…
Ну вот, снова здорово. У вас нет другого примера?
Так ведь этот потрясающий!
Уж больно потрясающий.
Ладно, соберись ещё раз.
Хорошо.
А знаешь, что ты похож на Христа?
Опять то же самое.
Мне что… вообще никак не реагировать?
Никак. Почти. Как бы уйди в себя…
Как бы уснуть…
Не настолько. Смотри.
Видел?
Ясно. А теперь я. Я готов.
Я молчу, и тебя это удивляет. Я увидел огонёк удивления в твоих глазах.
Странно. А я не… я делал, как вы сказали.
Слушай, а ты мне нравишься!
Вот опять!
Ну, не знаю, а если…
Это самое удивительное!
Я стесняюсь, потому что не пойму, мы ещё тренируемся, или…
Тренируемся.
Да, но вы говорите…
А ты не удивляйся.
Ладно, понял.
Так.
Ты верующий?
Я… я и не знаю, правда. Не знаю, что надо говорить, типа, как скажете, а?
С моим сыном ты будешь глубоко верующим, а с дочкой – полным атеистом.
А с вами мне каким быть?
Я лично верю только в цифры. Так что – каждому своё.
И вы думаете, что… что это моё – работать вместо вас?
Начинаю так думать.
Он пришёл.
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
– Да поздоровайся же! – Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Кофейку? – Да.
Как спалось?
Ну вот, ну значит, сами увидите – всё проще простого.
Прошу, свежайшие!
Ну вот. Вы всё ещё намерены нам помогать?
Конечно.
Тогда Селин вам покажет бар, а я потом покажу колонку.
Да сами увидите, вообще ничего сложного.
А чем вы занимались в Бельгии?
В цирке работал.
Обожаю цирк.
Да, я работал помощником бухгалтера.
А вы к нам надолго?
Пока не получу разрешение на работу. Аль уже ушёл?
Ушёл. Надеюсь, что хоть на сей раз всё получится, а то…
Слушай, пополнила бы ты запасы, а? Видишь же – это последние, больше нету.
А раньше тоже так было?
Да.
Ясно.
Мы тогда практически в лесу жили…
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
У меня назначена встреча с Жаном-Филиппом Львом.
Пришёл господин Дювивье.
– Здравствуйте. – Здравствуйте. Как ваши дела?
Хорошо, благодарю.
– Моя сестра Виктория. – Здравствуйте.
Мэтр Берн, наш…
советник и одновременно друг, которому я и передаю слово.
В какой провинции Канады вы работали?
На севере, на севере. Заводы были на севере, а офис – в Монреале.
Красивая страна. Послушайте, нашу компанию собирается купить крупная корпорация,
так что извините, мы не можем вас взять.
Я готов в течение испытательного срока, но только в этот период,
работать бесплатно.
Очень любезно с вашей стороны, но у нас есть и другие проблемы,
о которых говорить сейчас, увы, неуместно.
– Извините. – Ясно.
Это важно. Когда вы видели папу, он хорошо выглядел? И как он себя чувствовал?
Да-да. Он прекрасно выглядит, то есть выглядел, как сейчас помню.
Сестра вас об этом спрашивает, потому что собираясь в путешествие, он выглядел измотанным,
был в депрессии. Так что мы все всё передумали, даже самоубийство.
Нет-нет, что вы? Нет-нет, не беспокойтесь, что вы, ваш отец в отличной… был в отличной форме.
И физически, и морально. Он прекрасно выглядел, и не переживайте.
Значит, вы не согласны насчёт испытательного срока?
Согласны, согласны, я…
Нет, Виктория.
Послушайте, я считаю это письмо последней волей папы.
Конечно. Именно. Я думаю… Позвольте, я вас оставлю. Вам лучше это обсудить без меня.
Мы с вами свяжемся.
Конечно. У вас есть мои координаты. Позвольте поздороваться, то есть попрощаться.
Извините. Смена часовых поясов. Добрый вечер.
– То есть до свидания. – До свидания.
– Я вас провожу. – Да-да.
– Как ваша матушка? – Хорошо.
– А малютка Сэм? – Хорошо. Всё прекрасно.
Послушайте, мне страшно жаль, но ничего не вышло. Я сделал всё, что мог. Они не согласились.
Может, я не смог их убедить. Не знаю. Только ваши дочка и сын были согласны,
но нотариус был категорически против. Да, против.
И сказал, что раз они всех увольняют, он не может позволить себе кого-то взять.
Что это будет неверно понято.
Сядь.
В любом случае, похоже, что всем заправляет этот но- тариус. Он чётко знает, чего хочет. Мне так кажется.
Короче, готов поклясться, что я всё делал точно, как вы сказали.
И никогда ничему не удивлялся.
А вот меня, видишь ли, начинает удивлять этот нотариус.
Ну да! И меня тоже. Он меня там здорово удивил. Только я не подал виду. Точно.
Что вы здесь делаете?
Послушайте, вчера я не мог вам всего рассказать, но на том ужине в Нью-Йорке с месье Сэмом Львом
накануне его отплытия, когда он любезно согласился написать то рекомендательное письмо,
он мне также отдал портфель с очень важными документами.
В последний момент он решил не брать их с собой на яхту.
Ты сразу поймёшь по его лицу, как он воспринял эту новость.
Если заметишь беспокойство, значит, мы на верном пути, и тогда иди дальше.
Среди бумаг есть копия его последнего завещания.
Похоже, с этим завещанием и его бенефициарами имели место некие манипуляции.
Если он задумается и заинтересуется, то наверняка сам продолжит разговор.
Продолжайте.
Хорошо.
Ну так вот. Что я вам хочу предложить.
Либо вы сделаете, как я скажу, или я покажу эти бумаги тем, кто имеет на это право.
А вот тут он сделает длинную паузу и наверняка скажет тебе:
«Документы фальшивые, а вы шантажист или самозванец».
Вы шантажист, а бумаги, безусловно, поддельные.
Отлично.
Тут тебе надо будет выдержать ещё большую паузу, глядя ему прямо в глаза, пристально
и, главное, не показывая удивления.
Напугай его как следует.
Это должна быть борьба взглядов, и вот тут ты ему выдаёшь…
Что ж, думаю, пусть дети решают, кто шантажист, а кто жулик.
Тут у него в глазах появится проблеск надежды. Не удивлюсь, если он предпримет последнюю попытку.
Может быть, шантажист и жулик могли бы… договориться?
Если он заговорит о сделке, то наша взяла.
Молчи и разглядывай его в упор.
Смотри на него как Элиот Несс, когда ему Аль Капоне предложил взятку.
И жди, чтоб он отвёл глаза.
Может, он и поднимет голову, но уже как боксёр в нокдауне.
Тогда следующим взглядом ты отправишь его в нокаут.
Как выясняется, он отличный парень. Стоящий! Они ему золотые горы сулили, чтобы он остался.
Редкий случай!
Так что если он и вправду так хорош, как кажется, глупо было бы его упустить.
Что скажешь?
Вы знаете мое отношение к этому письму. Я была «за» с самого начала.
Да, и поскольку я собирался немножко отдохнуть, оно, пожалуй, как раз кстати.
Ты, естественно, и словом не обмолвишься о махинациях нотариуса.
Во всякой случае, кабинет впечатляет. Можно, я взгляну?
Да-да, конечно.
Постарайся не задеть самолюбие Жана-Филиппа. Оно у него больное.
Отец, вероятно, говорил вам о своей привязанности ко всему, что связано с цирком?
Ода!
Он хотел превратить свой кабинет в своего рода музей цирка. Получилось не очень функционально.
Старайся ни в чем не перечить Жану-Филиппу. Он увлекается архитектурой.
Вставляй про неё и к месту, и не к месту.
Ещё он много рассказывал о том, что ему нравятся львы.
Да, львы. Его большая страсть.
Очень красиво. Но вот что меня напрягает в этой планировке, так это…
то, что персонал никак не отделен от руководства.
Да это настоящий цирк! Командный дух, так сказать.
У отца был девиз. Он всегда говорил:
«Нужно, чтобы хозяин мог следить за работниками, но и работники должны всегда знать, где находится хозяин».
Думаю, в чём-то он был прав.
Но это тоже не очень функционально.
Да, верно, не очень, тут вы правы.
О, как это красиво!
А потом они наверняка предложат тебе кабинет…
– Хорошо. – Да.
Как останешься один, позвони мне. Если спросят, где ты живёшь…
А где вы живёте?
Как я… как я вернулся из Канады, я снова живу у отца.
У него уютный особняк под Парижем, в сельской тиши.
Телефон!
Я возьму! Слушайте, давайте сами! У вас же есть руки!
Да.
Слушай, запроси у них отчёты за три последних года с первичными документами.
Скажи, что без этого не можешь ничего решить.
И давай притащи мне всё это вечером. До скорого.
В общем, с вашим сыном всё прошло гораздо лучше, чем с дочкой.
Да. Вот тебе список срочных дел на завтра, отдашь моей секретарше. Если я позвоню, а ты не сможешь
говорить, покашляй. В любом случае говори, что тебе нужно время, чтобы подумать. И не забывай
про портативный телефон.
Но вы мне хоть потом объясните?
У нас вся ночь впереди. Ты попросил секретаршу снять тебе номер «делюкс»?
Да-да. Она этим занимается.
Вы обсуждали с Жаном-Филиппом зарплату?
Я ответил, как вы мне сказали. Я ему несколько раз говорил, что там будет видно, что это не горит.
Всё верно.
Мой сын.
Он и должен вести себя деликатно.
Он всегда был очень учтивым с юношами.
Слушай, чуть не забыл. Скажи отцу – или он прекратит подслушивать, или пусть уж нам помогает.
А навынос тоже можно?
– Конечно! – Телефон!
Да.
Слушаю!
Может, поужинаем сегодня?
Разве что компьютер ошибся, но это вряд ли. На всякий случай ещё раз запроси распечатки
по Южной Америке. Этого так оставлять нельзя. Ты свободен сегодня вечером? Мы славно поработали.
Я попробую отпроситься на вечер. Пусть потерпят до завтра. Так что я приду. До свидания.
Вы не заняты?
Нет-нет, что вы, заходите, прошу вас!
Я зашла, так как маме бы хотелось с вами познакомиться.
Она хотела вас пригласить на ужин как-нибудь на неделе.
Очень приятно. Я польщён. Договорились.
У нас и сегодня вечер свободен.
А сегодня будет непросто, потому что у нас тут крупные проблемы с Южной Америкой. Я как раз об этом
говорил с… То есть смотрел… смотрел переписку. Послушайте, я попробую отменить ужин.
Вы не присядете? Только позвоню коллегам. Я сейчас!
Ку-ку! Виктория.
А что, у нас кто-то болен?
Вовсе нет. Я к Жан-Филиппу.
– Как дела? – Хорошо.
Папина шляпа?
– Я её никогда не снимаю. – Как мама?
– Тоскует. – Сама виновата.
– Знаю. – Пока! Как дела?
Спасибо, нормально. Нет, он не согласен. Они не согласны.
Ну ладно, тогда…
Не сегодня. Но вечерком на следующей недельке в любой день.
Идёт. Тогда до следующей недели. И я ещё хотела вас поблагодарить
за всё, что вы делаете для компании.
Нет-нет. Я ничего прям такого не сделал.
Сделали-сделали, и думаю, если бы вас видел папа, он бы вами гордился.
Теперь я понимаю, почему вы произвели на него впечатление.
Но вы тоже производите впечатление, особенно когда так одеты. У вас один и тот же стиль… в одежде.
Он вам всё рассказал?
Ну да. Я знаю всю вашу жизнь. Он мне каждый день рассказывает, то есть рассказывал.
Каждый вечер говорил про…
У вас с ним и правда много общего.
Вы на самом деле считаете, что мы с ним похожи?
Не внешне, а… манерами, тем, как принимаете решения, быстрой реакцией, тем, как здороваетесь,
что никогда не удивляетесь.
Присядьте на минутку. Я попробую перезвонить и отменить всё. И вернусь.
– Ладно. – Прям мухой!
Смотрю, вы уж если сердитесь, то всерьёз!
Я сказал нет – значит, нет.
На этом ужине только о вас и говорили. Вы не представляете, как сильно вы повлияли на ваших детей.
Поэтому я и ушёл.
Ты этого ещё не понял?
Знаете, если вашей дочке во мне что-то и нравится, так это то, чему я набрался у вас.
Кстати, думаю, что рано или поздно придётся вам подумать, чтобы… снова вынырнуть.
По-твоему, я всё это затеял, чтобы снова вынырнуть?
– Ну-ка все за стол! – Идём.
– Вам не обязательно каждый день есть рыбу. – А вам ловить её не обязательно. Разве не так?
Ладно, я пошёл. Мне пора.
Скупаю акции «Виктории». Четыре тысячи. Пять тысяч. Покупаю «Викторию».
Аль из кожи вон лезет, чтобы вытащить нас, а ты только тратишь и тратишь.
Да ещё всё проводишь как расходы компании. Я тебя уверяю, если будет проверка, нам не поздоровится.
И умоляю, прекрати приставать к сотрудникам, особенно при Але. Ты их прямо раздеваешь глазами.
Даже мне неудобно.
Всё?
Нет, не всё. Алю надоело жить в отеле, он бы хотел… жить в папином вагончике.
Надеюсь, ты не возражаешь?
Можно?
Конечно. Я как раз устраиваюсь. Будьте как дома.
– Теперь я у вас дома. – Да?
Вот увидите, нелегко жить возле работы.
– Правда? Но вашему отцу это прекрасно удавалось. – Да, он любил цирк.
– Верно. Но вы ведь тоже его любите? – Нет. Терпеть не могу.
– Вот как? Забавно. А ваша сестра его обожает, нет? – Моя сестра?
Так что насчёт вечера?
– Насчёт вечера? – Да.
Ах, насчёт вечера. Погодите! Послушайте, Жан-Филипп, вот что я вам скажу. Я думаю, мы неплохо
сработались. И команда у нас получилась сильная. И надо бы нам так и дальше работать. Стабильно
работать, насколько возможно. И как можно дольше.
Я тут, Жан-Филипп! Ой, извините, это вы!
Я просто заскочила узнать, как вы тут.
Всё просто замечательно. Я в полном порядке. Никогда не видел такого роскошного вагончика.
– И всё благодаря вам. – Ну ладно, тогда не буду вам мешать.
Иду!
Слушай, я за день всё это просмотрю, и вечером тебе перезвоню, ладно?
– Как он тебе? – Здоров!
Ничего, правда? Мне чёрные вообще-то нравятся. Они напоминают какао.
– Сильно сказано. – Да.
И что дальше?
Знаете, я прекрасно понимаю, что с Викторией! Я попал в настоящую ловушку.
Тише.
– Гол! – Нет!
– Нет, гол! Гол был! – О Господи, да что вы там делаете, а?
Перерыв!
Слушаю.
Месье Лев, подумайте головой! Тут такое происходит! Вы там играете в мой настольный футбол, а мне
с вашими компьютерами не до игрушек.
– Браво! – Браво!
Извините меня, но это недоразумение. Сегодня вовсе не мой день рождения.
Аль, вы ведь уже больше года с нами работаете.
Да?
Вот мы и решили вас отблагодарить.
Как мило с вашей стороны! Так мне что, задувать свечку?
– Да! – Вот. Большое спасибо.
– Подождите, это ещё не всё. – Куда вы меня ведёте?
Потерпите, день рожденья – так день рожденья! Вы помните, что папа увлекался коллекционными
машинами? Так вот, мы с Жан-Филиппом решили одну подарить вам.
– О нет, что вы, не надо! – Выбирайте, какая нравится.
– Нет-нет, не стоит! – Стоит!
Вы даже не знаете, а я знаю, как вам дороги эти машины. Извините, но я не могу.
Это безумие. Я просто не знаю, не знаю, какую и выбрать. Они все такие красивые.
Помогите выбрать, я, право, не знаю.
Я беру ту, что поближе.
Мне ужасно неловко.
Я как раз вспомнила, что папа всегда говорил: «Стыдно дарить вещь, которую не хотелось бы оставить
себе». Вот так!
Ну, спасибо ещё раз. И потом, это же машина боксёра Рэя Робинсона. Не могу поверить!
Послушайте, мне так хочется пригласить вас поужинать.
Я бы могла вечерком на следующей недельке.
Идёт. Без проблем.
А на этом ужине я как раз вас познакомлю кое с кем, кто может войти в мою жизнь. А раз вы так
удачно в последнее время заменяете папу, я бы хотела услышать ваше мнение.
Моё мнение? Так вы что, замуж собираетесь?
Да. Конечно, если он согласится.
– Если он согласится? – Да.
А чего ему отказываться-то?
Вот именно. Только я про этого кренделя ничего не знаю, а она хочет, чтобы я непременно с ним
познакомился за ужином.
Ну так ужинай, и если он тебе понравится, дай своё согласие.
– Значит, если не понравится, мне… мне его отшить? – Конечно.
Даже так?
Да, кстати, о свадьбе, ты ещё не забыл, что сегодня свадьба Селин?
– А ведь милая машинка, а? Чудо! – Чудо, а не семейка.
Да, точно, они милые.
– Вы что? Что-то случилось? – Говорю «семья», и думаю о семье.
Это точно.
– Да, а к чему вы это? – А вдруг мне захочется их снова увидеть. Хоть разок.
Один раз.
Как вы вообще сюда попали?
Ездил с инспекцией в Северный Сарсель. Надо было заправиться. Я так разволновался. Сами увидите.
И я там увидел, короче, заправщика, и он – точная копия вашего отца.
Говорят, у каждого есть свой двойник.
Да, верно, похоже, что так. Короче, сами увидите, но он не совсем похож, ваш отец был более…
Иду, иду!
Ух ты! Вот это тачка, класс! Девяносто восьмой, естественно?
Куда ж тут вставлять?
Ты смотри, так сразу и не найдёшь. Вот америкосы! Умели тачки делать, это уж точно!
Пятьдесят седьмой или пятьдесят восьмой год. Это машина «Шугара» Рэя Робинсона, боксёра.
Ла Мотта, Грациано, Дютвиль, я помню Дютвиля. Во втором раунде он уже был чемпионом мира.
Кто другой сидел бы себе в углу, а этот вышел вперёд. И бах! Тот с копыт! Рэй Робинсон!
Я однажды видел, как он дрался. Соперник был не подарок, но ты понимаешь, у парня был хороший хук
левой, и ударов он не получал, то есть удар держал, но зато как бил!
Просто удивительно!
Он так на него похож! Просто жуть!
Да, очень похож. Хотя нет, он просто двигается похоже.
А Макс Флеминг? Он ему дал снизу, а тот ответил левым хуком. Да!
– Он старше, хотя… – Ещё бы!
…хотя, поживи он ещё, может быть, также выглядел.
Вам никогда не говорили, что вы похожи на человека, которого звали Сэм Лев?
– Как ты сказал? – Сэм Лев.
Погоди. В какой категории он выступал? В тяжёлом весе?
Не думаю. Он был бизнесменом.
О! Бизнесменов, парень, я, знаешь, где видал… Получай, полный бак.
Ничего себе, ровно четыреста монет! Хотя она ведь жрёт, дай Бог! Ух ты, полтысячи, пойду схожу
за сдачей, а то…
Не надо. Оставьте себе.
Щедрого человека сразу видно. А ты, как Робинсон, не жадный, да?
Лобовое стекло не протрёте?
Да что ж за эти деньги не протереть?
Оно вроде не грязное. Хотя за эти деньги я тебе ещё и туфли почищу.
Девушка, у вас глаза красивые.
Всё, готово.
Спешишь – так сам и заправляйся! У меня две руки, не восемь!
Не хочу… показаться вам грубияном, но, похоже, ваш жених не знает, что такое вежливость королей.
Напротив, он очень пунктуален.
Значит, исключение лишь подтверждает правило.
Он вообще человек-исключение.
Нет-нет! Так не пойдёт. Не надо, не надо на меня давить!
Ладно, признаюсь, я вас немного разыграла. На самом деле он пришёл давно и вовремя.
– Но я… Он что, в зале? – И даже за нашим столиком.
– Что? – Он за нашим столиком.
– Вы хотите сказать, что… – Ну да!
– Но, Виктория, или вы просите моей руки, или я сплю. – Но только если вы согласны.
– Вы учтите, я могу и «да» сказать. – Ну, так скажите!
Да, ну да, я могу сказать «да».
Короче, до того, как я скажу «да», мне надо позвонить. Виктория, мне срочно надо позвонить.
Я отцу скажу. Надо эту новость отцу сказать.
Я так рад. По мне не видно, но я так удивлён.
Но я всё равно очень рад.
Месье Пьер Дювивье!
Слушаю.
– Согласны ли вы взять мою дочь в невестки? – С чего это вдруг?
А с того, что твой сын сейчас ужинает с моей дочкой, и что-то мне подсказывает, что за десертом
она попросит его руки. – Твоя дочка?
Моя дочка.
– А твой сын позвонит и спросит моего согласия. – А ты хочешь моё согласие?
– Именно. – А твоя дочь – приличная?
– Месье Ванденберг! – Иду, иду.
Да.
– Я в ресторане с вашей дочерью… – Да.
…ну и она представила своего жениха. Только дело в том, что этот жених – я.
Ну и что? Вы же оба взрослые люди. Поступайте, как знаете.
Ясно. Вы… даже не удивились?
Как так – не удивился? Ещё как удивился. Вот уж сюрприз, так сюрприз! Дочка-то у меня одна!
Ясно. Ну тогда я… я вас целую. Спасибо большое, и до свидания.
– Простите! – Да?
– Тут девушка сидела, где она? – По-моему, пошла в туалет.
– А, хорошо. Спасибо. Спасибо. – Не за что.
Закрывай.
– Как ты тут оказался? – А ты? Это моя шляпа!
Папа!
Альбер! Браво, браво!
– Чай накрыт. – Хорошо.
– А вы что, пришли один? – Да.
А почему без Виктории?
Я подумал, может, она к себе поехала. Её тут нет?
Нет, она не приходила. Вы же с ней собирались поужинать.
– Да, мы практически начали. – Она разве не сделала вам предложение?
– Сделала. А вы откуда знаете? – Да все знают.
Что, правда? Все знают? А я не знал. Я только вечером узнал.
– С ума сойти! С ума сойти можно! – Я всегда был немного безумцем.
– И ты здесь живёшь? – Ага. А тут как в цирке. Как в вагончике.
– И ты дал бы мне выйти замуж за марионетку? – Он тебе не нравится?
Нравится. Мне только не нравится, чему ты его научил.
Я научил его самым сложным вещам в мире. Но он тебя не обманул.
– Ты отдохнул за эти два года? – С моей памятью не до отдыха.
– Тогда зачем? – Решил дорогу срезать. И заблудился.
– И что мне теперь делать? – Как что? Беги к нему и звони мне.
– Добрый вечер. Где она? – Ушла.
– Можно с вами поговорить? – Давай, говори.
Нет-нет, не здесь. Хватит.
– Значит, она всё знает? – Да.
– Всё? – Да, всё.
– Значит, она знает, что я всего лишь марионетка? – Ладно, успокойся, я всё объясню.
Нет! Ничего вы не объясните. Нет. И не буду я успокаиваться. Хочу – и не успокоюсь. Потому что теперь всё!
Хватит! Хватит! Сделай то! Сделай это! Всё, конец! Потому что теперь все козыри у меня,
и хватит мной командовать, теперь вы будете меня слушать. Хорошо?
Знаете, кто вы, месье Лев?
Вы избалованный ребёнок, который поломал все свои игрушки. Вы сломали своих жён, своих детей,
свои дела, а теперь хотите сломать и меня. Но этому не бывать! Вы научили меня быть сильным,
месье Лев. Да-да. Да что вы о себе возомнили, а? Да кто вы такой? По-вашему, только вы можете
выйти из машины и подойти ко льву?
С ума сойти. Вы серьёзно думаете, что только вы можете выйти из машины и подойти ко льву?
– Мальчик быстро учится. – На прямой дороге!
Уже на перекрёстке.
Аль.
Папа? Да, это я. Я не знаю, где Аль. Не понимаю. Я у него в вагончике, в офисе была. Нигде нет.
Придёт. Мрачный, но придёт. Как только появится, позвони. Целую.
Бывают дни – не знаешь, за что хвататься!
Иди, хлопни стаканчик!
Да?
Папа, папа, я не понимаю, Аль так и не появился. Я всё время сидела в вагончике.
– Он придёт. – Уже почти пять.
– Ты ему в машину звонила? – Нет.
– Позвони, а потом перезвони мне. Виктория? – Да.
Никому ни слова.
Нет, обещаю. Папа! Я тебя целую сильно-сильно. Я люблю тебя, папа.
Где этот осёл?
Алло!
Аль? Что случилось? Где вы?
– Я в Туарэ, в зоопарке. Ну да, в африканском загоне. – Мне нужно у вас спросить что-то очень важное.
Я только что дозвонился. Он долетел нормально. Всё в порядке.
Думаешь, удастся когда-нибудь уговорить его вернуться?
Конечно. Наверняка.
Посмотри, он мне дал это перед отъездом. Он никогда с ним не расставался.
Правда?
Да.
Ужасно, если бы он больше не вернулся!
– Это было на нём? – Да.
Сэм, дорогой, последний раз – и хватит. Мы едем домой. Но…
Давай, мамаша, поднимайся! Теперь мы с тобой уже неразлучны, сечёшь?
Пока, до завтра!
– Мсье Вандерберг. – Да?
Вам.
Из Парижа.
Спасибо! Привет, привет!
Привет! Можно, я загляну вечерком?
Вечерком, вечерком. Загляни-ка завтра, милая.
«БАЛОВЕНЬ СУДЬБЫ»
Автор сценария и диалогов Клод Лелюш
Композитор Франсис Лей
В ролях: Лио, Беатрис Аженен, Мари-Софи Лелюш, Жан-Филипп Шатрие,
Мишель Бон, Пьер Вернье, Филипп Лорен,
Даниэль Желен и другие
Продюсер Таня Зазулински
Оператор-постановщик Жан-Ив Ле Менер
Художник-постановщик Жак Бюфнуар